Лекция 2. Европейская культура нового времени
Учебные материалы


Лекция 2. Европейская культура нового времени



Карта сайта redingauction.com

1. “Век просвещения” – просветители и “просвещенные”.

2. Классицизм – пародия на античность.

3. От романтизма к реализму. Поиски героев в негероическое время.

XVII в. – переломный век – остается до сих пор несфокусированным в картине культуры нового времени. Традиционно с ним связывают культ “рацио”, пропагандировавшийся Р.Декартом, Б.Паскалем, Б.Спинозой и последователями этих великих философов. Но культ разума, рационального начала неизбежно должен был быть реализован каким-то образом в жизнеустройстве, которое естественно было начать с государственного устройства. Идеальной формой государственного устройства в этот век представлялась абсолютная королевская власть, сглаживающая и примиряющая все сословные интересы. Однако сама эта власть тоже не могла уже править по старинке и хотела быть или казаться просвещенной. Очень важно отметить, что просветительство, принявшее очень широкий размах в XVIII в., не сформировалось само по себе как некое культуртрегерское начинание, но было подготовлено и востребовано властью, нуждавшейся в своем оправдании не только и не столько церковью, сколько самим образованным обществом. Новому государству, полагающему себя культурным, необходима была государственная культура, официальная культура, ангажированная культура, верноподданная и управляемая.

Если такой культуры не было, ее необходимо было создать. В эпоху Ренессанса основными заказчиками были всевозможные знатные вельможи, а центрами культурной жизни – города и провинции, в условиях нового времени основным заказчиком становится королевский двор, а центром культурной жизни – королевские дворцы. Аристократическая культура XVII – первой половины XVIII в. лишена демократического содержания, она поистине “страшно далека от народа” и ничего просветительского, ни даже просвещенного в ней нет. Блестящие умы эпохи – Т.Гоббс, И.Лейбниц, И.Ньютон, несколько позднее – Ш.Монтескье, не были приближены ко двору и творили как бы сами по себе, сообразуясь с потребностями времени, а не власти. С другой стороны, в это же время центрами художественной культурной жизни становятся прежде не очень заметные Нидерланды и Испания ‑ государства, еще недавно составлявшие одно целое, а теперь, после национально-освободительной Нидерладской революции жившие как будто бы в разных временах.

Голландское искусство, особенно изобразительное, достигает в эту эпоху невиданного расцвета, открывая по сути впервые красоту обычной, заурядной, обывательской, с точки зрения любителей высоких материй, жизни. Кистью великанов – Рембрандта,Ван Дейка, Франса Хальса, и стараниями так называемых “малых голландцев” рядовой бюргер утверждается в качестве достойного объекта изучения и внимания. Ну, а испанское – также вполне реалистическое по форме искусство – остается придворным, аттестованным королевской властью, хотя и с трудом этой властью признаваемым. Вместе с тем и то, и другое искусство достигают высочайшего уровня в психологической характеристике человека, развивая традиции Ренессанса.



Германия переживает драматические времена – бессмысленную и кровопролитную Тридцатилетнюю войну, опустошившую и разорившую страну – тут уже было не до культуры, Англия вообще проходит через буржуазную революцию и последовавшую за ней диктатуру временщика – Кромвеля. Италия теряет свое культурное лидерство и отходит куда-то на периферию европейской жизни. Законодателем мод становится Франция. Но модой выбрано было отнюдь не новое, а что-то очень старое.

Классицизм – художественный стиль, господствующий в Европе на протяжении почти двух столетий – манифестировал нормативное искусство, идеальные образцы которого находил в античности. Классицисты чисто механически переносили нормы античной культуры в новое время. Оперируя понятиями гармонии и красоты, он не искал их в жизни, но лишь в наследии прошлого. С исторической точки зрения классицизм был безусловным шагом назад в культурном развитии общества, а идеологический его концентрат был направлен на оправдание и возвышение иерархического устройства общества, венчаемого просвещенным монархом. Теоретические установки классицистов поражали своим догматизмом и неуступчивостью, фактически ограничивали по всем статьям художника, разделяя жанры на высокие и низкие, слог на возвышенный и простонародный, обряжая героев нового времени в античную тогу и отвращая взор художника от реальности, от подлинных коллизий времени.

В настоящее время большинство творений, созданных по законам этого “заорганизованного” искусства совершенно устарели и могут восприниматься лишь как пародия на античность. Пейзажи Н.Пуссена насквозь условны, вненациональны, безжизненны, в его картинах совершенно нет воздуха, в его лес невозможно войти, а его муляжных героев нельзя оживить, хотя формально все признаки красивого, гармоничного, композиционно выверенного искусства – налицо. Точно то же самое можно сказать и о статуях А.Кановы, и о скучнейших трагедиях П.Корнеля или П.Кальдерона – очень немногое в их обширном наследстве заслуживает внимания. Но была такая сфера художественной жизни, где достижения классицистов бесспорны – речь идет о садово-парковой архитектуре и скульптуре, об искусстве создавать дворцовые сады. Здесь подражание античности оказалось очень уместным и до сих пор выражение “сады Версаля” означает высшую степень совершенства. В то же время нельзя не отметить, что для строительства регулярных, т.е. опять-таки нормативных, искусственно сконструированных парков и садов, вырубались естественные леса, искусственно разрушался природный ландшафт. Модной профессией и очень хорошо оплачиваемой стала профессия «ландшафтного архитектора».

Идеи просвещения общества, впервые отчетливо сформулированные в работах целой плеяды великих французов – Вольтера, Д.Дидро, Ж-Ж.Руссо и их последователей пали на весьма специфическую почву. Ни идея общественного договора Руссо, ни монархические утопии Вольтера, ни сама знаменитая Французская энциклопедия, ставшая не только замечательным памятником эпохи, но и своеобразным манифестом просветительства – все это не понадобилось обществу, которое относилось к просвещению лишь как к своеобразной моде. Быт и нравы французского двора, как впрочем и других королевских дворов Европы, никак не отвечал ни запросам просветителей, ни даже канонам классицизма. Пышный фасад лишь подчеркивал убогость содержания. Объективно идеи просветителей только возбуждали недовольство третьего сословия во Франции, которое чувствовало себя ничем, а “хотело стать всем” (Мирабо) и предопредили французскую революцию, которая под знаменем свободы, равенства и братства, выродилась в грандиозную гражданскую войну и привела к власти очередного диктатора – Наполеона.

На волне увлечения событиями во Франции, революции в Америке, свержения реакционных монархий и утверждения новых, капиталистических отношений утверждалась и новая культура. В противовес официальному, наскучившему классицизму по закону маятника могло появиться только нечто прямо противоположное, ориентированное на интересы личности, противопоставление этой самой личности бездарной толпе и бесполезной власти. Романтизм воспевал героическую личность, человека, не боящегося ни людского, ни божьего суда, обращал внимание на героев средневековья или еще более дальних исторических времен, уводил за собой в дальние экзотические страны (преимущественно заморские), увлекал атмосферой сказочного, фантастического мира, более богатого и более интересного, чем пошлая обыденная реальность. Интересно, что романтизм, родившийся буквально в “дыму” буржуазных революций, по самому внутреннему смыслу своему был насквозь антибуржуазен, что, впрочем, не случайно.

По всем неотвратимым законам большого исторического времени на смену тираноборцам неизбежно приходят лавочники: времена Наполеона и Вашингтона, Гарибальди и Байрона, Костюшко и Кощута переродились во времена, когда восторжествовали сытость и порядок. Свобода в результате стала лишь свободой денежного обращения, “равенство” оказалось справедливым лишь в отношении тех, кто ранее считал себя “третьим сословием”, а сейчас стартовал в гонке за прибылью, а “братство” в борьбе против общего врага ‑ неограниченного деспотизма, феодальной знати, цеховой замкнутости и сословной ограниченности повседневной жизни – враждой при дележе открывшихся вакантных постов, приоритетов и привилегий.

Эпоха романтизма – эпоха утверждения прекрасного в безобразном мире, героического идеала в безгеройном времени, умения мечтать и чувствовать, страдать и сочувствовать в условиях, когда хотелось только покоя, тепла и хорошего, нормального питания. Романтизм шел наперекор эпохе и поэтому стал эпохой в культуре. Особенно значительны достижения романтиков в наиболее возвышенных видах художественного творчества – поэзии и музыке. Романтизм воспитывал также уважение и интерес к историческим корням нации, к национальной культуре. Классицизм вненационален, романтизм – многонационален. Именно в романтическую эпоху формируются национальные культуры в таких, ранее периферийных государствах, как Польша, Чехия, Венгрия, США, Австрия, Дания – всему миру известны имена Э.По, Ш.Петефи, Ф.Листа, Ф.Шуберта, Ф.Шопена, Г.Х.Андерсена, а ведь это имена первооткрывателей национальных культур. Век романтизма был недолгим, пожалуй, лишь в музыке он немного задержался и продлился практически до конца XIX в. В других же областях художественного творчества он постепенно изживал себя. Реальность вступала в свои права, она требовала какого-то образного выражения, культурного осмысления, и это осмысление пришло, но время реалистического, демократического искусства на Западе оказалось очень скоротечным в силу целого ряда причин.

1. Некоторое угасание интереса к серьезному, общественно необходимому, нравственному, одновременно изящному и возвышенному искусству – век был прагматическим.

2. Серьезная поляризация социальных и культурных пристрастий внутри самого прежде единого “третьего сословия”: понятие единый художественный стиль уже не могло существовать в обществе, лишенном внутреннего единства и вновь раздираемом классовыми, социальными противоречиями.

3. Угасание интереса к культуре вообще в условиях превращения культуры и искусства в товар, который можно оценить, продать, перепродать, выбросить и т.д.

Вторая половина XIX в., знаменующая собой наступление века “буржуазного богатства”, стала и временем наступления новой культуры, первообязанностью которой было как можно выгоднее продаться на рынке. Рубеж XIX – ХХ вв. стал временем формирования этой рыночной культуры, которая потом, в условиях научно-технического прогресса и дальнейшего роста буржуазного богатства восторжествует уже окончательно.

Литература

Брагина Л.М. и др. Культура эпохи Возрождения. М., 1997.

Баткин Л.М. Итальянское Возрождение: люди и идеи. М., 1994.

Бурхард Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. М., 1996.

Кертман Л.Е. История культуры стран Европы и Америки. М., 1987.

Красильщиков В.А. Превращения доктора Фауста. М., 1994.

Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М., 1974.

Оссовская М. Рыцарь и буржуа: исследования по истории морали. М., 1987.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная