Октября, пн
Учебные материалы


Октября, понедельник



Карта сайта hotel-vasilievsky.ru

Опаздывала на лекцию, одевалась второпях, быстро разняла Льва Евгеньича и Савву Игнатьича (подрались на Муриной кровати за недоеденный глазированный сырок), размышляла, не вступить ли мне с ними в борьбу за сырок, – не успела позавтракать.

Эпиляция и педикюр не пригодились, потому что Роман не нашел места, где я могла бы их продемонстрировать.

Никогда не угадаешь, будет ЧТО‑НИБУДЬ или нет, жаль только, что уже сделанные процедуры нельзя приберечь на следующий раз как неиспользованные. Содержать себя непрерывно в приличном виде – это настоящая тяжелая работа без сна и отдыха: только сделаешь педикюр и считаешь, что можешь быть свободна, как наступает время краситься, и так далее.

Вот если бы мужчинам надо было:

1. Всегда‑всегда удалять волосы на ногах и на руках, и еще в области бикини.

2. Бросаться с пинцетом на каждый случайный волосок на лице.

3. И, кстати, выщипывать брови, – и было бы даже страшно подумать, что они могут появиться в общественном месте с усами.

Ладно, черт с ней, с напрасно сделанной эпиляцией, это даже лучше, что ему хочется просто быть со мной, а не только секса! И Роман все равно умеет сделать из каждой встречи праздник! Подарил мне цветы – огромный сине‑желтый букет.

Не люблю я эту целлофановую пышность вокруг цветов. И цветы тоже не люблю. Мне кажется, есть что‑то безнравственное в том, что у них такие нежные срезанные головки, как будто это девочки в задранных юбочках и кружевных панталончиках. Но я ему не скажу, потому что он решит, что я неблагодарная.

– Ты любишь суши? – спросил Роман, и я сказала, что да, люблю.

На самом деле я люблю итальянскую еду – пасту, все равно какую, пиццу, тоже все равно какую, лучше с ветчиной, и жирные десерты – тирамису или пинокоту… еще мороженое люблю, лучше с вареньем. Американская еда тоже хорошая – гамбургер или стейк с жареной картошкой. Еще можно морепродукты, только тогда уж, чур, креветки, потому что мидии и что там еще бывает, пахнут как подгнивший осенний пруд. Но сейчас каждому продвинутому человеку положено любить суши, и я постеснялась показаться Роману примитивной обжорой, которая только и мечтает нахряпаться макаронных изделий, вот мы и пошли в суши‑бар на Невском у Аничкова моста.

Я не знаю, что в этом суши‑баре случилось со мной, кандидатом психологических наук, матерью Муры, кормилицей Льва Евгеньича и Саввы Игнатьича, лектором, который стоит себе спокойненько перед сотнями студентов, и т.д., но почему‑то я совершенно растерялась.

Заказать я ничего не смогла, шныряла глазами по меню и мямлила что‑то невразумительное. С Денисом мы не ходили в суши‑бары, потому что их тогда еще не развелось в таком количестве, как сейчас. А уже после Дениса почти все мои ресторанные опыты были с Женькой, а с ней мы, во‑первых, всегда экономим, ведь каждому понятно, что лучше новая двадцать пятая кофточка, чем дурацкий обед в ресторане, а во‑вторых, она тоже склоняется к пицце и жирным десертам.



Как человеку, до зубов вооруженному психологическими знаниями, мне известно, что если ты не уверен в себе, самое лучшее – не стесняться и не комплексовать, а честно сказать: «Я этого не умею, помогите мне». Обычно я вполне уверена в себе, но тут почему‑то испугалась, что Роман решит, что я дура дикая, и просто ткнула пальцем в какую‑то картинку в меню, надеясь, что это не будет огромное блюдо для гиппопотама…

Когда мне принесли огромное блюдо для гиппопотама, я подумала – теперь Роман решит, что я или обжора, или жадина.

Сначала я попыталась есть это палочками, но палочки взметнулись к потолку, словно я знаменитый жонглер, только я их не поймала. А Роман управлялся палочками так, будто воспитывался в японском детском саду.

– Хочешь васаби? – спросил Роман.

– Конечно. Я очень люблю васаби, – с уверенным видом завсегдатая суши‑баров сказала я, посмотрела, что делает Роман, и тоже взяла себе кусок какой‑то зеленой пасты из маленькой плошечки.

И у меня тут же закатились глаза и выступили слезы.

– Очень‑очень вкусно, – пропищала я, когда немного отдышалась от этого васаби для дикарей из племени огнеедов.

Внутри у меня так страшно все горело, что с обычной вилкой я тоже не справилась и сначала забрызгала белый свитер Романа соевым соусом, а потом плюхнула себе на юбку кусок сырой рыбы(этого он не заметил, потому что я небрежным движением смахнула рыбу под стол ему на брюки).

А вокруг меня все управлялись с палочками как настоящие любители японской кухни, и только одна я была деревенской девчонкой, которая сморкается в рукав, в то время как все остальные уже вовсю пользуются носовыми платками.

Роман рассказывал мне про работу, то есть про телевидение. Он не собирается всю жизнь оставаться телеведущим (а что, по‑моему, телеведущим тоже неплохо, все мечтают когда‑нибудь попасть в телевизор, а он уже сидит в нем каждую среду в три часа дня), он же все‑таки продюсер, у него и на визитке так написано.

Я‑то думала, что продюсер – это тот, кто дает деньги на проект, но не знала, что такие продюсеры бывают только в Америке. Оказывается, продюсер как раз наоборот – хочет получить деньги под свой проект. Вот и Роман как раз ищет финансирование под свой проект, у него имеется одна совершенно блестящая идея программы. (Мне ужасно нравится слово «программа».)

И вот для своей суперпрограммы (что‑то про музыку, во всяком случае, программа называется «Музыкальные страсти») он ищет это финансирование и не может найти, потому что оказывается, что это самая трудная часть в работе продюсера.

Я очень‑очень хорошо понимаю трудности Романа, потому что мне то лее будет очень сложно получить у Дениса деньги на финансирование Муриных репетиторов (считаю, моя идея насчет Муриного будущего просто блестящая).

Роман был очень воодушевлен и подробно рассказал мне свой план. Сначала он пойдет к главному продюсеру на канал СТС (канал! продюсер!), и покажет там свой синопсис. Мне ужасно нравится слово «синопсис», оно почти такое же зовущее, как «сцена», «антракт» и «буфет». Точно не знала, что означает «синопсис», но решила, что спрашивать не буду, лучше посмотрю потом в словаре.

Роман сказал, что его жена совсем не интересуется его проблемами! Вот это она зря. Самое главное для мужчины – это вовсе не обед и секс, а чтобы его слушали и понимали. Как будто ей трудно подождать, пока Роман по‑настоящему увлечется своим рассказом, затем незаметно подкрасться к телефону, за спиной набрать номер лучшей подруги и, сохраняя на лице понимающее выражение, потихоньку утечь от него в другую комнату.

Я, как психолог, всегда очень‑очень внимательна к проблемам Романа, потому что все они про телевидение и шоу‑бизнес! Я тоже немного причастна к шоу‑бизнесу – в пятом классе играла принцессу, прицепив старый цигейковый воротник на мамин голубой халат до полу.

Только хотела рассказать Роману, какой я имела успех в цигейковом воротнике, как он сказал, что надо идти домой.

Ой, а я думала, что после суши‑бара я как раз смогу продемонстрировать ему свою эпиляцию, а то к следующему разу мои ноги уже опять ухудшатся…

Хорошо, что я психолог и знаю – нельзя показывать свою обиду на женатого любовника за то, что он уделил мне меньше времени, чем я рассчитывала, потому что это унизительно!

– Как домой? Уже домой? – проговорила я. – Тогда и мне тоже надо домой, то есть в «Манго», там как раз распродажа летней коллекции.

– Малышка, «Манго» тебе уже не по возрасту.

– О‑о‑о… – я завыла от неожиданности, – ну почему, почему не по возрасту?!

Откуда он знает про «Манго»?! Откуда?! А вдруг у Романа есть молодая любовница? Ведь мне уже тридцать пять, а ему всего тридцать пять, к тому же я уверена, что на телевидении кишмя кишит юными девицами. Молодая любовница Романа покупает себе одежду в «Манго», мрачно думала я и представляла, как Роман стоит рядом с примерочной кабинкой, любуется на нее и раздумчиво говорит: «Очень хорошо, просто замечательно»…

– Я придумал для тебя занятие, чтобы тебе не было одиноко вечерами, – сказал Роман, пытаясь отвести мне глаза. – Напиши книжку.

С чего он взял, что мне одиноко? У меня на шее Мура, мама, Женька, Лев с Саввой, Алена, Ольга, «Постижение истории»…

– Книжку? Последнее, что я писала, было сочинение на тему «Образ Наташи Ростовой». А о чем мне писать? И в каком жанре?

– Это очень просто. Возьмем фразу: «Вера смотрела в небо». В разных жанрах это выглядит по‑разному. Например, любовный роман с клубничкой: «Вера смотрела в небо, пока его рука настойчиво искала ее трусики»

– А чего их искать? Как будто трусики бывают на носу!

– Ладно, не притворяйся. Представь, что тебе задали сочинение, и пиши.

…Я почти научилась есть палочками, к тому же у них обнаружилась дополнительная функция – палочки оказались очень подходящими для воровства, такие длинные! Под конец я так наловчилась ими управляться, что довольно ловко вытащила из пачки Романа сигарету, и уже подумывала, не стянуть ли мне с соседнего стола одну очень симпатичную суши с огурцом. Но Роману нужно было уходить.

Я медленно двигалась по Невскому в моем любимом крайнем правом безопасном ряду, не тратя времени зря – очень серьезно работала над сюжетом своего будущего произведения.

Всем известно, что лучше всего продаются детективы, поэтому ключевая фраза будет звучать так: «Вера смотрела в небо и не обратила внимание, что рядом с ней произошло двойное убийство».

Еще сейчас в моде мистические триллеры, и тогда надо начинать так: «Вера смотрела в небо и не заметила, как из‑за дерева появился оборотень». (Оборотень может быть в погонах или еще какой‑нибудь.)

А может, это будет простая правдивая история из современной жизни? «Вера смотрела в небо, а в это время рядом с ней прошел совершенно свободный олигарх и прижался к ней надежной спиной» Да, неплохо… Уже чувствую себя писателем! Интересно, какой будет гонорар? Сделаю ремонт, поедем с Мурой в Лондон или лучше на острова… маме куплю шубу из стриженой норки, Савве и Льву Евгеньичу – резинового петуха.

Но ведь писатель должен знать своих героев, а я совсем ничего не знаю про олигархов! Решила, что у всех олигархов было тяжелое детство, они прижимались грязными носами к витринам и всего хотели, хотели, хотели! Пусть мой личный олигарх будет из лимитчиков. Но как он стал олигархом?

Ничего, напишу наметкой, например, так: «Нищета. Лимита. Мрамор, брильянты, нефтяные скважины. Олигарх».

(Буду как Блок: «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека».)

Пока я работала над сюжетом, какой‑то сумасшедший гаишник бежал перед моей машиной по Невскому и махал кому‑то жезлом. Очень‑очень медленно проехала мимо гаишника и нечаянно выбила из его рук жезл. Оказалось, он бежал за мной и махал тоже мне.

– Понимаете, я писатель… объяснила! – сказала я. – И вот – вы знаете, как это бывает, – задумалась о своих литературных делишках, а тут вы…

Гаишник оказался милым и любящим литературу, не взял у меня ни права, ни деньги, и почему‑то сказал, что психам не место на дорогах. Почему?

Когда я дома стягивала с себя брюки, из них на пол вывалилось что‑то черное. Подумала, что‑то страшное и загадочное, но это оказались всего лишь колготки, которые притаились в моих брюках со вчерашнего дня. Как я могла утром влезть в брюки вместе со скомканными колготками и проходить так весь день?!

Хорошо, что у нас сегодня не получилось встретиться ТАК! Представляю, как удивился бы Роман, если бы стал бы меня раздевать, а внутри меня обнаружилось еще немного разной одежды про запас! Судьба всегда знает, что делает.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная