Аналогия
Учебные материалы


Аналогия



Карта сайта samogonking.ru

Ещё одним видом индуктивного рассуждения, находящим широкое применение в самых разных областях, является

умозаключение по аналогам.

Ребёнок РІРёРґРёС‚ РІ зоопарке маленькую обезьянку Рё РїСЂРѕСЃРёС‚ родителей купить ему этого «человечка РІ шубе», чтобы РґРѕРјР° можно было играть Рё разговаривать СЃ РЅРёРј. Ребёнок убеждён, что обезьяна – это человек, РЅРѕ только РІ шубе, что РѕРЅР° умеет, РїРѕРґРѕР±РЅРѕ человеку, играть Рё разговаривать. Откуда это убеждение? РџРѕ внешнему РІРёРґСѓ, РјРёРјРёРєРµ, жестам обезьяна напоминает человека. Ребёнку кажется, что СЃ нею, как Рё СЃ человеком, можно играть Рё говорить.

Рассуждение ребёнка идёт РїРѕ такой схеме: сопоставляются РґРІР° объекта, Рё оказывается, что РѕРЅРё СЃС…РѕРґРЅС‹ РІ каких-то СЃРІРѕРёС… признаках; РёР· этого делается вывод, что РёС… сходство распространяется Рё РЅР° РґСЂСѓРіРёРµ, ещё РЅРµ рассматривавшиеся признаки. РџСЂРё таком рассуждении знание, полученное РёР· рассмотрения РѕРґРЅРѕРіРѕ предмета, переносится РЅР° РґСЂСѓРіРѕР№, менее изученный предмет. Это Рё есть умозаключение РїРѕ аналогии.

Аналогия (от греч. analogia – соответствие) – сходство между предметами, явлениями и т.д.

Умозаключение по аналогии (или просто аналогия) – индуктивное умозаключение, когда на основе сходства двух объектов по каким-то одним параметрам делается вывод об их сходстве также по другом параметрам.

Например, планеты Марс и Земля во многом сходны: они расположены рядом в Солнечной системе, на обеих есть вода и атмосфера и т.д.; на Земле есть жизнь; поскольку Марс похож на Землю с точки зрения условий, необходимых для существования живого, можно сделать вывод, что на Марсе также имеется жизнь. Это заключение является, конечно, только правдоподобным.



Общая схема умозаключения по аналогии:

Объект A имеет признаки а, b, с.

Объект B сходен с A в том, что имеет признаки а и b.

Значит, объект B имеет, вероятно, и признак с.

Сопоставление двух объектов, как бы далеко оно не шло, способно дать только

предположительное знание, гипотезу

, нуждающуюся в дальнейшей проверке.

Не всегда аналогия выступает в такой прозрачной форме, как в приведённых примерах.

У книгопечатника Д.Дантона был счастливый, но очень, короткий брак: молодая жена его рано скончалась. Спустя всего полгода он, однако, вновь женился. В истории своей жизни Дантон оправдывал столь скорое утешение тем, что вторая жена была всего лишь повторением первой: «Я поменял только лицо, женские же добродетели в моем домашнем круге остались те же. Моя вторая жена – не что иное, как первая, но лишь в новом издании, исправленном и расширенном, и я бы сказал: заново переплетённом».

Здесь отношение новой жены к предыдущей уподобляется отношению второго издания книги к первому её изданию. Какое значение имеет то, что второе издание вышло сразу же вслед за первым? Любопытно заметить, что, как истинный любитель книги, Дантон ценит именно первое издание, даже несмотря на то, что оно утрачено.

Аналогия может выступать в форме, напоминающей популярную индукцию.

К примеру, человек прочёл «Записки Пиквикского клуба» Ч.Диккенса – понравилось, прочёл «Оливера Твиста» – тоже понравилось. На этом основании он заключает, что и роман Диккенса «Домби и сын», к чтению которого он только приступил, окажется интересным.

В начале этого и подобных ему рассуждений констатируется, что каждый из встречавшихся ранее предметов некоторого рода имел определённое свойство. В заключении выражается предположение, что и следующий встреченный предмет этого рода также будет обладать данным свойством. Если бы, прочитав два-три произведения Диккенса и найдя их интересными, кто-то пришёл к мысли, что все произведения этого классика интересны, – это была бы популярная индукция. В примере же с романом «Домби и сын» от знания об отдельных объектах совершается переход к знанию ещё об одном, опять-таки индивидуальном объекте.

Другой пример – уже РёР· астрономии – позволит яснее понять различие между аналогией Рё популярной индукцией. Р?.Кеплер нашёл, что Марс описывает РІРѕРєСЂСѓРі Солнца траекторию РІ форме эллипса. Зная также, что имеется РјРЅРѕРіРѕ общего между Марсом Рё Меркурием, Венерой, Землёй, Юпитером Рё Сатурном, Кеплер заключил, что РІСЃРµ планеты Солнечной системы движутся РїРѕ эллиптическим орбитам. Р’ этом рассуждении комбинируются аналогия Рё популярная индукция. Форма траектории Марса известна, значит, Рё похожий РЅР° него Меркурий описывает такую же траекторию. Это верно также для Венеры, Земли, Юпитера Рё Сатурна. Получив посредством аналогии знание РѕР± орбитах отдельных планет, можно выдвинуть индуктивное обобщение: РЅРµ только рассмотренные, РЅРѕ Рё вообще РІСЃРµ планеты Солнечной системы движутся РїРѕ эллипсам.

Р?так, РІ обычном мышлении умозаключение РїРѕ аналогии редко встречается РІ СЏСЃРЅРѕР№, РЅРµ требующей размышления Рё реконструкции форме. Чаще всего аналогия оказывается свёрнутой, какие-то части умозаключения опускаются. Р?РЅРѕРіРґР° РѕРЅР° протекает так, что её можно спутать СЃ популярной индукцией.

Нередко аналогией называют рассуждения, заведомо не являющиеся умозаключениями по аналогии.

В сказке Л.Кэролла «Алиса в стране чудес» есть такой диалог. Алиса спрашивает Чеширского кота:

– А откуда вы знаете, что вы не в своём уме?

– Начнём с того, что пёс в своём уме. Согласна?

– Допустим, – согласилась Алиса.

– Дальше, – сказал кот. – Пёс ворчит, когда сердится, а когда доволен, виляет хвостом. Ну, а я ворчу, когда я доволен, и виляю хвостом, когда сержусь. Следовательно, я не в своём уме.

Кот сравнивает своё поведение с поведением пса в тех же обстоятельства, или, как обычно говорят, «проводит аналогию». Однако рассуждение кота – это не умозаключение по аналогии. Последнее требует, что на основе сходства известных черт делается вывод о совпадении других черт. Этого в данном случае как раз нет. Пёс в своём уме, из чего кот заключает, что сам он, в противоположность псу, не в своём уме.

АНАЛОГР?РЇ СВОЙСТВ Р? АНАЛОГР?РЇ ОТНОШЕНР?Р™

Аналогия – понятие, известное со времён античности. Уже тогда было замечено, что уподобляться друг другу, соответствовать и быть сходными по своим свойствам могут не только предметы, но и отношения между ними. Помимо

аналогии свойств

существует также

аналогия отношений.

Хорошим примером последней является аналогия между предметами и отбрасываемыми ими тенями.

Вообразим себе караван, идущий РІ пустыне РЅР° заходе солнца. Тени, падающие РЅР° песок, удлинены Рё деформированы. РќРѕ каждому положению, каждому движению наездников Рё животных соответствует определённое положение Рё движение тени РЅР° песке. Между людьми Рё верблюдами Рё РёС… искажёнными тенями мало сходства. Животные Рё люди являются трехмерными, цветными; тени же плоские, чёрные, карикатурно удлинённые. Р? вместе СЃ тем между РјРёСЂРѕРј вещей Рё РјРёСЂРѕРј РёС… теней есть элемент РїРѕРґРѕР±РёСЏ Рё даже тождества. Р’ РѕР±РѕРёС… мирах существуют РѕРґРЅРё Рё те же отношения. Взаимные положения теней являются такими же, как взаимные положения членов каравана. Каждому наклону головы, каждому движению РЅРѕРіРё наездника или верблюда отвечают точно такое же движение соответствующей тени РЅР° песке. Можно сказать, что поведение теней строго аналогично поведению тех объектов, которые отбрасывают эти тени.

При аналогии отношений уподобляются отношения. Сами же предметы, между которыми эти отношения имеют место, могут быть совершенно разными.

В стихотворении М.Ломоносова повар использует рассуждение по аналогии для подтверждения правоты Коперника в его споре с Птолемеем:

Случились вместе два Астронома в пиру

Р? спорили весьма между СЃРѕР±РѕР№ РІ жару.

Один твердил: «Земля, вертясь, вкруг Солнца ходит».

Другой – что Солнце все с собой планеты водит.

Один Коперник был, другой слыл Птолемей.

Тут повар спор решил усмешкою своей.

Хозяин спрашивал: «Ты звёзд теченье знаешь?

Скажи, как ты о сём сомненье рассуждаешь?»

Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав,

Я правду докажу, на Солнце не бывав.

Кто видел простака из поваров такова,

Который бы вертел очаг вокруг жаркова?»

Ломоносов был убеждён РІ правильности гелиоцентрической системы Коперника. Р?СЂРѕРЅРёСЏ, звучащая РІ стихотворении, связана, конечно, СЃ несерьёзностью РґРѕРІРѕРґР° повара. Уподобление отношения между Солнцем Рё планетами отношению между очагом Рё жарким РґРѕ крайности поверхностно. Рљ тому же умозаключение РїРѕ аналогии, даже самое глубокое Рё строгое, РЅРµ СЃРїРѕСЃРѕР±РЅРѕ дать «несомненного подтверждения», «доказать правду». Ломоносов хорошо знал это. РќРѕ РѕРЅ знал также, что РІ вопросах веры Рё неверия сила разумных аргументов РЅРµ всегда имеет решающее значение. Незатейливая аналогия повара, выраженная РІ художественных образах, сыграла СЃРІРѕСЋ роль РІ популяризации учения Коперника.

Однажды, увидев старого, измождённого РєРѕРЅСЏ, Р›.Толстой сказал Р?.Тургеневу: «Хочешь, расскажу, что чувствует эта лошадь?В». Р? тут же стал последовательно, живо Рё СЏСЂРєРѕ описывать её долгую Рё нелёгкую жизнь. Рассказ был таким убедительным, что Тургенев РІ шутку СЃРїСЂРѕСЃРёР»: «Когда-то РІС‹, Лев Николаевич, были лошадью?В».

Позднее Толстой написал своеобразную «автобиографию» лошади – повесть «Холстомер» СЃ подзаголовком В«Р?стория лошади». Р’ этой повести старая лошадь рассказывает РґСЂСѓРіРёРј лошадям Рѕ своей запутанной, счастливой Рё несчастной жизни. Лошадь как Р±С‹ очеловечивается, её внутренняя жизнь истолковывается РїРѕ аналогии СЃ РґСѓС…РѕРІРЅРѕР№ жизнью человека.

В стихотворении В.Брюсова «Мир электрона» эти элементарные частицы уподобляются планетам, населённым разумными существами, и даже галактикам:

Быть может, эти электроны –

Миры, где пять материков,

Р?скусства, знанья, РІРѕР№РЅС‹, троны

Р? память СЃРѕСЂРѕРєР° веков!

Ещё, быть может, каждый атом –

Вселенная, где сто планет.

Там все, что здесь, в объёме сжатом,

Но также то, чего здесь нет…

В романе «Восстание ангелов» А.Франс сравнивает пламя зажжённой спички со Вселенной. В этом пламени есть частицы, подобные звёздам и планетам; на некоторых частицах живут, подобно людям, мельчайшие существа, которых нам никогда не увидеть; эти существа влюбляются, строят, спорят, и все это до тех пор, пока человек, зажёгший спичку, не дунет на её пламя и не погасит его.

Такие «свободные» аналогии отношений прекрасно звучат в художественном произведении. Однако в книге по физике они выглядели бы, скорее всего, нелепо. С изменением контекста меняется и само понятие «разумности» уподобления. То, что хорошо в искусстве, может оказаться никуда не годным в науке, и наоборот.

Аналогия отношений, способная сопоставить и сблизить все что угодно, является мощным оружием человеческого мышления, требующим, однако, особой осторожности и рассудительности при его применении. В умелых руках такая аналогия может стать средством глубоких, опережающих своё время прозрений или ярких, поэтических образов, заставляющих увидеть мир в новом свете и в необычном ракурсе.

Но при поверхностной трактовке аналогия отношений способна превратиться в орудие безудержной, совершенно непродуктивной фантазии.

Учёные XVII в. любили сопоставлять человеческое тело с земным шаром: кожа человека – это поверхность земли, его кости – скалы, вены – большие потоки, а семь главных частей тела соответствуют семи металлам, сокрытым в рудных жилах.

РњРЅРѕРіРѕРµ ли можно почерпнуть РёР· этого сопоставления? Ровным счётом ничего. Можно придумать тысячу разных аспектов, РІ которых отношения между частями тела человека Р±СѓРґСѓС‚ похожи, РЅР° отношения между частями земли. РќРѕ установление всех таких поверхностных аналогий РЅРµ даст никакого знания РЅРё Рѕ человеческом теле, РЅРё Рѕ земном шаре.

Подобные аналогии не просто бесполезны, но, хуже того, вредны. Они опутывают объекты, нуждающиеся в исследовании, густой паутиной надуманных, вычурных и совершенно пустых конструкций, внушают иллюзию понятности того, что ещё только предстоит изучить.

Р’Р•РОЯТНЫЙ РҐРђРАКТЕРАНАЛОГР?Р?

Аналогия во всех случаях означает определённое подобие, сходство: вещей, свойств, отношений. Но не всякое сходство есть аналогия. Например, два близнеца очень похожи друг на друга, но вряд ли можно сказать, что они являются «аналогами» друг друга. Аналогия – только частный случай сходства. Начало рассуждения по аналогии всегда требует установления определённого сходства. Сама аналогия – это всего лишь продолжение первоначального сходства, перенос его с известных свойств на неизвестные.

Как бы широко ни простиралось и как бы вольно ни истолковывалось сходство, оно никогда не будет полным и абсолютным.

Два близнеца очень похожи, но все-таки во многом они различаются. Настолько различаются, что родители, как правило, не путают их. Две буквы «е» в слове «веер» чрезвычайно похожи, и тем не менее они разные. Одна из них может оказаться пропечатанной слабее, чем другая; если даже типографски они окажутся совершенно идентичными, они все-таки различаются соседствующими с ними буквами или знаками (как в нашем случае). Если бы и в этом буквы «е» совпадали, они все равно остались бы различными: одна из них встречается в предложении раньше другой. Если бы и этого не было, не было бы вообще двух букв, то есть двух разных букв.

Сходство всегда сопряжено с различием и без различия не существует. В этом плане аналогия – это всегда попытка продолжить

сходство несходного

.

Как только это осознается, встаёт самый важный РІРѕРїСЂРѕСЃ, касающийся аналогии. Рассуждение РїРѕ аналогии продолжает сходство, причём продолжает его РІ РЅРѕРІРѕРј, неизвестном направлении. РќРµ наткнётся ли эта попытка расширить сходство РЅР° неожиданное различие? Как разумно продолжить Рё развить установленное начальное сходство? Каковы критерии или гарантии того, что подобные РІ чем-то объекты окажутся сходными Рё РІ РґСЂСѓРіРёС… СЃРІРѕРёС… свойствах?

Умозаключение по аналогии не даёт достоверного знания. Если посылки такого умозаключения являются истинными, то это ещё не означает, что и его заключение будет истинным: оно может быть истинным, но может оказаться и ложным.

Простой пример. Квадрат Рё прямоугольник СЃС…РѕРґРЅС‹: это плоские геометрические фигуры, РёС… противоположные стороны равны Рё параллельны. РЈ прямоугольника, как подсказывает само его название, РІСЃРµ углы прямые. Можно заключить РїРѕ аналогии, что Рё Сѓ квадрата РІСЃРµ углы также являются прямыми. Этот вывод истинный. Р?Р· сходства квадрата Рё прямоугольника Рё того, что Сѓ квадрата РІСЃРµ стороны равны, можно сделать РїРѕ аналогии вывод, что Рё Сѓ прямоугольника РѕРЅРё равны. РќРѕ это уже будет неверно.

Проблематичность, или вероятность, может быть большей или меньшей. Аналогию, дающую высоковероятное знание, принято называть строгой или точной. Научные аналогии обычно являются строгими. Рассуждения РїРѕ аналогии, нередкие РІ повседневной жизни, как правило, поверхностны Рё РЅРµ особенно строги. РћС‚ аналогий, встречающихся РІ художественной литературе, точность вообще РЅРµ требуется.

Как повысить вероятность выводов по аналогии?

В начале рассуждения по аналогии фиксируется сходство сопоставляемых объектов. Здесь надо стремиться к тому, чтобы было схвачено и выражено действительное, а не поверхностное или мнимое сходство. Желательно, чтобы сравниваемые объекты были подобны в важных, существенных признаках, а не в случайных и второстепенных деталях. Полезно также, чтобы круг совпадающих признаков объектов был как можно шире.

Для строгости аналогии важен, далее, характер СЃРІСЏР·Рё сходных признаков предметов СЃ переносимым признаком. Р?нформация Рѕ сходстве должна быть того же типа, что Рё информация, распространяемая РЅР° РґСЂСѓРіРѕР№ предмет. Если РёСЃС…РѕРґРЅРѕРµ знание внутренне связано СЃ переносимым признаком, вероятность вывода заметно возрастает.

РљСЂРѕРјРµ того, РїСЂРё проведении аналогии необходимо тщательно учитывать РЅРµ только сходные черты сопоставляемых предметов, РЅРѕ Рё РёС… различия. Как Р±С‹ РЅРё были РїРѕРґРѕР±РЅС‹ РґРІР° предмета, РѕРЅРё всегда РІ чем-то отличаются РґСЂСѓРі РѕС‚ РґСЂСѓРіР°. Р? если РёС… различия внутренне связаны СЃ признаком, который предполагается перенести СЃ РѕРґРЅРѕРіРѕ предмета РЅР° РґСЂСѓРіРѕР№, аналогия неминуемо окажется маловероятной, Р° возможно, вообще разрушится.

Р?нтересный пример неверной аналогии РїСЂРёРІРѕРґСЏС‚ биологи Рџ. Рё Дж. Медавар РІ РєРЅРёРіРµ «Наука Рѕ живом».

Произведения человеческих рук, используемые в качестве орудий и инструментов, в определённой степени являются продолжением человеческого тела. Применение микроскопа и телескопа наделяет человека сверхзрением. Одежда выполняет некоторые из защитных функций шёрстного покрова животных. Антибиотики иногда делают то, чего не могут сделать антитела, находящиеся в крови человека и препятствующие вторжению в его организм инфекции. Гейгеровский счётчик снабжает человека органом чувств, аналога которого у него вообще нет, – он позволяет регистрировать, например, рентгеновское и гамма-излучение. Подобные инструменты иногда называют «внешними органами».

Очевидно, что эти органы претерпевают медленные, веками длящиеся изменения, которые можно назвать «эволюцией». Существуют многие параллели между эволюцией самого человека и эволюцией его «внешних органов». Например, в обоих случаях можно найти рудиментарные органы, вроде давно уже не выполняющих никакой функции волос на лице человека и пуговиц, упорно пришиваемых на обшлага пиджаков. Есть и более серьёзные параллели, например то, что эволюционные изменения в обоих случаях происходят не одновременно во всей популяции, но появляются сначала у ограниченного числа её членов и лишь затем распространяются на всю популяцию. Так, велосипеды и автомобили были вначале только у немногих, а потом постепенно стали общедоступными.

Хотя параллель между эволюцией человека и эволюцией «внешних органов» достаточно очевидна и кое в чем поучительна, она наталкивается на важные различия.

Обычная органическая эволюция идёт благодаря действию генетического механизма. Эволюция «внешних органов» возможна лишь благодаря передаче информации от одного поколения к другому по негенетическим каналам. Абсолютно господствующее положение среди них занимает язык. Возможно, именно потому, что тонкостью, гибкостью и способностью передавать информацию язык превосходит генетический механизм, эволюция «внешних органов» и оказывается гораздо более быстродействующим и мощным фактором изменчивости, чем обычная человеческая эволюция.

Далее, процесс эволюции «внешних органов» носит характер постепенного и последовательного накопления, наследования приобретённых черт. Для сохранения цивилизации необходима передача от поколения к поколению накопленных знаний и методов, а также произведений искусства и других творений духа.

В обычной же эволюции подобного накопления нет. Скажем, дети горцев, постоянно двигающихся по склонам, вовсе не рождаются с одной ногой чуть длиннее, чтобы им удобнее было ходить.

Р? наконец, обычная эволюция необратима, нельзя ожидать, что, допустим, развитие человека пойдёт однажды РІ обратном направлении Рё приведёт СЃРѕ временем Рє существу, РѕС‚ которого РѕРЅ РєРѕРіРґР°-то произошёл. Эволюция же «внешних органов» РІ принципе может оказаться обратимой – для этого нужно, чтобы произошёл полный разрыв культурных связей между поколениями. Будем надеяться, что разум человека этого РЅРµ допустит.

РџРћРќР?РњРђРќР?Р• РџРћ АНАЛОГР?Р?

Р?так, рассуждение РїРѕ аналогии, порождающее новые идеи Рё решения, является переносом, продолжением сходства. Понятия, допущения, формально-математические структуры Рё С‚.Рї. РёР· той области, РіРґРµ уже была продемонстрирована успешность РёС… применения, переносятся РІ РґСЂСѓРіСѓСЋ область, являющуюся для исследователя центром его проблемной ситуации. Р’ РѕСЃРЅРѕРІРµ переноса лежит предположение Рѕ сходстве, разумеется, неполном, между РґРІСѓРјСЏ областями. Первоначальная ситуация выступает РІ качестве того образца, РїРѕРґ который подгоняется новая ситуация.

Аналогия – мощный генератор новых идей, гипотез, предположений. Причём важно, что аналогии создают для науки не просто запас идей, но арсенал решений, точнее, их полуфабрикатов. Учёные вовсе не склонны, как нередко считается, идти на риск ради самого риска. Перенос идеи, уже апробированной в другой области, увеличивает их убеждённость в эффективности используемых методов и, значит, в возможности конечного успеха. Аналоговые переносы – твёрдая почва для

контролируемого риска

. С их помощью мобилизуются решения, уже доказавшие свою работоспособность, хотя и в другом контексте, и устанавливаются взаимосвязи между новыми идеями и тем, что уже считается достоверным знанием. Новые идеи не возникают на пустом месте. Они – результат преобразования уже известного, и старый опыт служит для них определённым подкреплением.

Р?РЅРѕРіРґР° РіРѕРІРѕСЂСЏС‚, что применение аналогии ограничено, что РЅРѕРІРѕРµ знание – это как раз то знание, которое РЅРµ имеет аналогии. Р?стория науки убеждает РІ обратном: самое радикальное новшество обнаруживает некоторые неожиданные аналогии СЃ уже имеющимися знаниями.

Аналогия является также мощным средством установления связи между отдалёнными областями и тем самым сближения их.

Одно из наиболее важных понятий в биологии –

гомология

, т.е. сходство органов животных и растений по основному плану строения. Это сходство объясняется общностью происхождения, параллельной генетической детерминацией или тем, что данные органы являются завершением одного какого-то эволюционного ряда. Гомология – биологическая разновидность аналогии.

Гомологичными являются, например, грудной плавник у рыб, крыло у птиц и передняя конечность у млекопитающих. Все эти органы возникли в процессе развития, начавшегося с простой пятилучевой (пятипалой) структуры.

Лошади, коровы, овцы, свиньи, жирафы входят в группу копытных животных. О них можно сказать, что они «ходят на цыпочках», их копыта гомологичны ногтям и когтям млекопитающих других групп и имеют тот же химический состав. У копытных сустав на передней ноге гомологичен запястью, а на задней – голеностопному суставу. Главный палец передней ноги непарнокопытных, например, лошади, соответствует среднему пальцу, а второй и четвёртый превратились в рудименты, не достающие до земли. На передних же ногах парнокопытных, например, коровы, оставшиеся пальцы соответствуют нашему среднему и безымянному. «Как легко заметить, – пишут П. и Дж.Медавар, – изучение гомологии вносит порядок и смысл в то, что иначе выглядело бы огромной беспорядочной грудой зоологической информации».

Аналогия часто используется для облегчения

понимания

. Особенно хороши для этой цели рассуждения РїРѕ аналогии, уподобляющие абстрактные, недоступные наблюдению объекты каким-то конкретным вещам, тому, что можно увидеть, услышать, потрогать. Конкретизация отвлечённой идеи, представление её РІ образной, наглядной форме нередко даёт больше для схватывания этой идеи, чем длинное, основательное, РЅРѕ столь же абстрактное её разъяснение. Разумеется, далеко РЅРµ РІСЃСЏРєСѓСЋ абстракцию можно уподобить чему-то конкретному. РљСЂРѕРјРµ того, такое уподобление значительно упрощает Рё даже искажает существо дела. Р? тем РЅРµ менее удачно подобранный образ очень РјРЅРѕРіРѕРµ значит для облегчения понимания. Важно только, чтобы РѕРЅ ограничивался своей вспомогательной, служебной ролью Рё РЅРµ СѓРІРѕРґРёР» РІ сторону РѕС‚ разъясняемого РёРј объекта.

РљРѕРіРґР° РІ 20-Рµ РіРѕРґС‹ этого века была выдвинута гипотеза, что атомное СЏРґСЂРѕ состоит лишь РёР· протонов Рё нейтронов, РјРЅРѕРіРёРµ пришли РІ недоумение: как можно утверждать, что РІ ядрах нет электронов, если РІСЃРµ РІРёРґСЏС‚, что РѕРЅРё вылетают РёР· ядер? Р’. Гейзенберг, РѕРґРЅРёРј РёР· первых выдвинувший эту гипотезу, вспоминал, как однажды РѕРЅ пытался объяснить СЃРІРѕСЋ теорию РіСЂСѓРїРїРµ коллег. Ожесточённый СЃРїРѕСЂ завязался РїСЂСЏРјРѕ РІ университетском кафе, которое было расположено СЂСЏРґРѕРј СЃ бассейном. Р?счерпав РІСЃРµ абстрактные физические РґРѕРІРѕРґС‹, Гейзенберг призвал РЅР° помощь более наглядные представления. «Посмотрите РІ РѕРєРЅРѕ! – позвал РѕРЅ коллег. – Р’С‹ видите, как РІ помещение бассейна РІС…РѕРґСЏС‚ люди. РћРЅРё одеты. РќРѕ неужели РІС‹ думаете, что Рё РІ бассейне РѕРЅРё плавают РІ пальто? Откуда же берётся такая уверенность, что РёР· СЏРґСЂР° выходят точно такие же частицы, что были внутри?В»

Это – неглубокая аналогия, но и она оказалась в какой-то мере небесполезной.

Рассуждения РїРѕ аналогии особенно важны, РєРѕРіРґР° речь идёт РѕР± объектах, недоступных РїСЂСЏРјРѕРјСѓ изучению.

Долгое время, пока Луна и планеты Солнечной системы не стали исследоваться с помощью космических аппаратов, о возможности жизни на этих небесных телах рассуждали только по аналогии. Например, сторонники гипотезы о существовании на Марсе растительности искали на Земле места, хотя бы отдалённо напоминающие по климатическим условиям поверхность Марса. Найдя высоко в горах примитивные растения, они оценивали это как аргумент в пользу своей гипотезы.

Современные рассуждения о возможности существования разумных цивилизаций на каких-то планетах за пределами Солнечной системы также строятся по аналогии.

Представление о роли умозаключений по аналогии в науке было бы, конечно, неполным без упоминания о моделях и моделировании.

Аналогия является неотъемлемым структурным компонентом любой формы научного

моделирования

. Модель – это «представитель» или «заместитель» оригинала в познании или практике. Когда невозможно изучать оригинал, строят его модель, исследуют её и затем полученные результаты переносят на оригинал. Возможность такого переноса основана на том, что модель в определённом смысле «повторяет» оригинал, отображает какие-то его свойства.

Например, для того чтобы изучить аэродинамику РЅРѕРІРѕРіРѕ самолёта, делают небольшую его модель Рё продувают её РІ аэродинамической трубе. Результаты РїСЂРѕРґСѓРІРѕРє переносят затем РЅР° самолёт.

Моделироваться могут самые разнообразные объекты, живые и неживые системы, инженерные устройства, физические, химические, биологические и социальные процессы. Сами модели также могут быть очень разными.

Предметные модели

воспроизводят определённые геометрические, физические или функциональные характеристики оригинала.

Знаковые модели

– это схемы, чертежи, формулы. Важным видом таких моделей являются математические модели, представляющие собой системы формул.

Модель и оригинал сходны в каких-то одних отношениях и различны в других. Модель упрощает в каких-то аспектах оригинал, не воспроизводит всех тех свойств, которые присущи ему. Она имеет к тому же свои собственные свойства, отсутствующие у оригинала. Поэтому распространение на оригинал знания, полученного при исследовании модели, требует осторожности, как, впрочем, и в случае всякого рассуждения по аналогии.

РўР?РџР?ЧНЫЕ РћРЁР?БКР?

До сих пор речь шла по преимуществу о том, к каким интересным и плодотворным заключениям можно прийти, используя умозаключение по аналогии. Но аналогия может иногда быть заведомо поверхностной, вести к ошибочному выводу, а то и вообще заводить в тупик. Многие бытующие до сих пор предрассудки, вроде веры в приметы или гадания, опираются на ошибочные аналогии.

Нужно помнить поэтому не только о полезных применениях аналогии, но и о тех случаях, когда она ведёт к недоразумениям и прямым ошибкам.

Наиболее часто встречающиеся неверные аналогии, пожалуй, те, в которых что-то сравнивается с

человеком

. Популярность подобных аналогий объясняется, наверное, тем, что человек очень многогранен и уподоблять ему можно многое. Вместе с тем человек кажется настолько простым, что все о нем известно будто бы каждому.

Древние философы, последователи Пифагора, занимавшиеся астрономией, отказывались допустить беспорядок в мире планет и признать, что они движутся иногда быстрее, иногда медленнее, а иногда и вовсе остаются неподвижными. Ведь никто не потерпел бы такой «суетливости» в движениях солидного человека. Поэтому она нетерпима и в движениях планет. Правда, житейские обстоятельства часто заставляют людей двигаться то быстрее, то медленнее, но в сфере небесных тел «обстоятельствам» нет места.

Как сказал по этому поводу с иронией Цицерон, «предполагать, что звезды должны соблюдать в походке и внешности те правила приличия, которые предписывали самим себе длиннобородые философы, – это значило искать доказательство по аналогии в очень уж далёкой области».

Наивно и опрометчиво уподоблять без разбора все, что подворачивается под руку, человеку, его биологическим или социальным особенностям. Человек – очень своеобразный и очень сложный объект. Сопоставлять что-то с ним без глубокого размышления и анализа – значит провести ошибочную параллель.

Уподобление человеку, наделение присущими ему психическими свойствами предметов и явлений неживой природы, небесных тел, животных, мифических существ и т.д. получило название

антропоморфизма

. Р?столкование окружающего РјРёСЂР° РїРѕ аналогии СЃ человеком было широко распространено РЅР° ранних ступенях развития общества. Антропоморфизм характерен для РІСЃСЏРєРѕРіРѕ религиозного мировоззрения, переносящего облик Рё свойства человека РЅР° вымышленные предметы, РІСЂРѕРґРµ чертей, домовых Рё С‚.Рї.

Антропофорны РІ известной мере РјРЅРѕРіРёРµ образы РІ искусстве, особенно РІ РїРѕСЌР·РёРё. Р?РЅРѕРіРґР° Рё РІ науке употребляются антропоморфные понятия: РІ кибернетике РіРѕРІРѕСЂСЏС‚, например, что машина «запоминает», «решает задачу» Рё С‚.Рї. РќРѕ как РІ искусстве, так Рё РІ науке уподобление человеку РЅРµ понимается буквально. Р’ искусстве РѕРЅРѕ связано СЃ требованием высокой эмоциональной выразительности, РІ науке – СЃ нежеланием отходить РѕС‚ обычного употребления слов Рё усложнять без необходимости СЃРІРѕР№ язык.

Характерный для современности интерес к человеку сместил акценты. Человек предстал как уникальное по своей сложности существо двойственной природы, социальное и биологическое одновременно. Попытки истолковать и понять что-то по аналогии с ним стали встречаться гораздо реже. Но зато возникла тенденция истолковывать самого человека по аналогии с какими-то другими объектами и прежде всего – с другими живыми существами. Такие аналогии допустимы и иногда полезны. Но они требуют особого внимания, поскольку при сравнении человека с чем-то иным всегда есть риск чрезмерного, неоправданного упрощения и умаления его своеобразия и неповторимости.

Многие поверхностные аналогии порождаются уподоблением всего, что придётся,

числам

и отношениям между ними.

Распространённость такого СЂРѕРґР° аналогий связана скорее всего СЃ ощущением РѕСЃРѕР±РѕР№ сложности Рё РѕСЃРѕР±РѕРіРѕ положения идеального РјРёСЂР° чисел. Р’ нем, как кажется, царит некая таинственная специфическая гармония, слабым отблеском которой являются отношения вещей РІ обычном РјРёСЂРµ. РћРґРЅРѕ время даже говорили Рѕ «мистике чисел» Рё её влиянии РЅР° С…РѕРґ реальных событий. Так, РїРѕСЌС‚ Р’.Хлебников, сопоставляя даты знаменательных событий, происшедших РІ прошлом, пытался вывести закон, позволяющий предсказывать точное время наступления будущих великих событий.

Никакой особой таинственности – и тем более мистики – в мире чисел, конечно, нет. Он всего лишь своеобразное отражение реального мира, и не более. Обращаться к числу как к какому-то специфическому, избранному объекту разного рода уподоблений нет особых оснований.

Сейчас это достаточно ясно, но в прошлом «мистика чисел» завораживала даже крупные умы.

Среди самых поверхностных аналогий нужно специально выделить те, которые лежат в основе всякого рода

гаданий, предсказаний, прорицаний и т.п.

Эти аналогии не только не дают никакого нового знания, но, напротив, уводят с путей, ведущих к нему, предлагают взамен него слепую, лишённую реальных оснований веру.

Гадание и прорицание – это всегда рассуждение по аналогии. Но рассуждение своеобразное, уподобляющее предметы по их внешним, несуществующим признакам. Нередко два объекта истолковываются гадальщиком или прорицателем как сходные не потому, что они на самом деле имеют какие-то общие свойства, а на основе их таинственного внутреннего «родства», их «симпатии» и т.п.

Распространённая РіСЂСѓРїРїР° гаданий опирается РЅР° аналогию между телом человека Рё его СЃСѓРґСЊР±РѕР№. РЎСЋРґР° относятся гадания РїРѕ ладони СЂСѓРєРё, РїРѕ черепу Рё С‚.Рї.

Какое реальное сходство может быть, скажем, между такими разнопорядковыми вещами, как линии на ладони и жизнь человека, тем более будущая его жизнь? Очевидно, никакого. Если кто-то и способен внушить иллюзию, будто он видит их сходство, то это внушение достигается лишь благодаря долгой традиции истолкования этих линий и заучивания каждым новым гадальщиком традиционных приёмов истолкования.

РџРѕ существу, предметы, которые используются РІ процессе гадания, выступают как представители чего-то РёРЅРѕРіРѕ, отличного РѕС‚ РЅРёС… самих. Р?С… свойства оказываются только символами, пустыми оболочками для какого-то РґСЂСѓРіРѕРіРѕ, скрытого РѕС‚ непосвящённых содержания.

Если внимательно присмотреться, станет понятно, что и во всех других гаданиях их предметы – гадальные карты, кофейная гуща и т.п. – тоже только символы.

Если принять во внимание вопросы, задаваемые при гадании, станет понятно, что оно относится к рассуждениям по аналогии.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная